Николай ЮРЛОВ (generalporuchik) wrote,
Николай ЮРЛОВ
generalporuchik

Русская элегия

Пушкин, Чаадаев и философ Панарин

Теперь или никогда! Отыскал десятилетней давности речь пушкиниста и доктора филологических наук Валентина Непомнящего при вручении философу Александру Панарину литературной премии имени А.И. Солженицына. Выступление небольшое, а сколько в нём спрессовано!

Помните фильм «Унесённые ветром»? В своё время, то есть в «лихих» девяностых, его популярность зашкаливала. Этих восторгов отечественного зрителя я никогда не разделял и могу только пожать руку Непомнящему, который разглядел в голливудском продукте как бы специально импортированную суть: обаятельная героиня в очень доступной форме излагает так называемый «символ веры» американского человека.

Карл Беггров Михайловский дворец

«Я пойду на всё, но никогда больше не буду голодать», — говорит предприимчивая и повидавшая многие виды героиня. По мысли пушкиниста, она выразила «твёрдое плебейское кредо — формулу американской мечты».

А теперь сравните другие строчки, из пушкинской «Элегии» (1830): «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Но это уже русская философия жизни, аристократическая формула достоинства и ответственности, как подчёркивает учёный-филолог, ответственности духовной.

Если кто-то считает, что эти две параллельные линии жизни (традиционная русская и плебейско-американская) когда-нибудь пересекутся, максимально сблизившись между собой, тот глубоко заблуждается. Но либералы так считали и считают и по-прежнему лелеют надежду! Что им элегический Пушкин?

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснёт любовь улыбкою прощальной…


В аристократическом обществе девятнадцатого века эту позицию разделяли не очень многие думающие люди, но в их числе, безусловно, Чаадаев. Кстати, Пётр Яковлевич, осмеянный светом, был к тому же уверен: «Россия существует для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок».

Он, Чаадаев, уже в девятнадцатом веке знал, в чём заключается это предназначение: опровергать любую, даже самую привлекательную идею рая, если она не содержит в себе искупления и преображения.

Как считает литературовед, заслуга Панарина именно в том, что в своём фундаментальном исследовании «Реванш истории» он опирается на эту высокую традицию русской мысли, «обдумывая и предлагая пути, на которых Россия способна, встав на ноги, помочь совести человечества в её эсхатологическом поединке с корыстью».

И в довершение — цитата из Александра Панарина:

«Запад считает нас пигмеями, но именно мы, как отмечал философ Г.П. Федотов, вознесены на высоту, от которой дух захватывает. Может быть, это высота креста, на который поднята Россия».

Художник Карл Беггров, «Михайловский дворец», 1832 год
Tags: Русская история
Subscribe

  • Две столицы

    (Военно-историческое) Хорошо это или плохо, когда у государства две столицы: морская северная, построенная царём-западником на краю земли…

  • Удерживающий

    (Юбилейное) В истории России всё-таки был правитель, который не ввязался ни в одну войну, не выскребал последнее по амбарам и сусекам, облагая…

  • Бредень

    (Сличая прошлое с настоящим) Господа нигилисты, сотрясатели устоев, так обожествляли народ, что, чувствуя свою вину перед ним, оказали ему…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments