Николай ЮРЛОВ (generalporuchik) wrote,
Николай ЮРЛОВ
generalporuchik

«Разноздрили»!

Такую языковую жемчужину грех позабыть

Богат, богат русский язык, особенно у Александра Куприна! В страстную субботу я раскрыл новеллу «У Троице-Сергия» и «сличил» собственные впечатления от посещения Троице-Сергиевой лавры с теми, что отразил классик в своей блистательной картинке из прошлого…

Как и лирического героя Куприна, меня, конечно, тоже удивила толщина монастырских стен, выдержавших не только натиск наступавших ляхов, но и прессинг безжалостного Времени. Прав писатель: две тройки лошадей по высотному, можно сказать, тракту, выложенному строителями из камня, там бы точно смогли разъехаться! И монастырский квас, и яблоки, и живительный источник, из которого тысячи людей старались зачерпнуть, и усыпальница Годуновых в моё посещение, состоявшееся уже в другом совершенно веке, тоже были. Вот только не оказалось гида, знающего в обители каждый потаённый приступочек…



Эпизодический персонаж, монах отец Леонид, которого сердобольная тётя будущего писателя в каждое из посещений этих святых на Руси мест баловала щедрой трапезой, дабы отблагодарить за экскурсии, вдруг становится едва ли не главным героем новеллы. Монах сознаёт, что грешит, пропуская между доверительным разговором рюмочку Дрей мадеры, но в своё оправдание, в надежде, что это никак не отразится на его аскезе и не уронит имиджа перед мирянами, только приговаривает:

— Грехи наши…

Как в воду глядела благочестивая тётя Елена Александровна, когда намекала отцу Леониду: «возьмите себя в руки», не доведёт до добра эта неумеренная тяга к «маслицу-то»… В один из приездов в святую обитель старого пензенского знакомого, который по-свойски, запросто приходил в гостиничный номер лавры, почему-то не оказалось. И лишь потом, когда гости уже покидали монастырь, с третьего этажа одного из казённых строений вдруг донёсся «дикий вопль» отца Леонида, буквально прилипшего лицом к зарешёченному окошку:

— Олёнушка! Разноздрили нас с тобою, сестрица…

Проходивший поблизости служка разъяснил ситуацию, но «с презрительным сожалением»:
— Через свою слабость пропадает человек.

Вот оно что! Получил своё наказание неверный в малом. Ведь сказано: «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом (Лк. 16,18).

Но в рассказе Куприна нет, конечно, Луки-евангелиста, в противном случае это был бы теологический трактат, а не филигранно выточенная художественная вещица. Зато есть у писателя совершенно особая деталь, глагол-неологизм в его разговорной форме, на котором, собственно, и держится всё ностальгическое повествование.

«Разноздрили», то есть разлучили, конечно, — это юный Куприн запомнил на всю жизнь. Что ж, такой глагол нам тоже не мешало бы помнить! Русский народ, кажется, тоже когда-то «разноздрили», но уместно ли это будет говорить по отношению к великой тысячелетней культуре?..

Художник Василий ВЕРЕЩАГИН, «Осада Троице-Сергиевой лавры», 1891 год
Tags: Русская литература
Subscribe

  • Сквозь века

    (О загадочном писателе Яне и его трилогии о монголах) Современные геополитические теории со всей очевидностью убеждают нас, что России нужно…

  • Воды

    (Фотографическое) Пушкин и в жанре короткой строки остаётся актуален: «Воды глубокие / Плавно текут. / Люди премудрые / Тихо живут».…

  • Трансформация

    (Изба-читальня) Читаю очерковый труд Ивана Прыжова * «Двадцать шесть московских дур и дураков», впервые изданный в 1865 году. Есть ли…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments