Николай ЮРЛОВ (generalporuchik) wrote,
Николай ЮРЛОВ
generalporuchik

Categories:

Невозвращенцы двух императоров

(О цифрах подлинных и мнимых)

Предупреждал же старый фельдмаршал: сражаясь с корсиканцем, не двигайтесь дальше границ — не послушали. И вышло всё в точности так: сладкий воздух свободы сыграл с Русской армией в её триумфальном походе на Париж злую шутку. Сразу же вспоминаются декабристы, но говорить придётся не только о них.

В своих записках, изданных московским либеральным журналом «Голос минувшего» только через сто лет после заграничного похода, участник Отечественной войны, артиллерийский офицер Баранович отмечал, что храбрые русские воины, сокрушившие Наполеона, «заразились французским ядом». После шестинедельного пребывания его артиллерийской роты в одной из провинций, которая славилась своим шампанским, семнадцать рядовых бежали к хозяевам, «уговорившим содержать их на своём иждивении и женить на дочерях». Для батарейной роты, состоявшей из трёхсот с лишним человек, это примерно пять процентов личного состава, что не так мало.



Возможно, именно поэтому уже на границе России слухи о том, что до сорока тысяч нижних чинов дезертировали, оставшись во Франции навсегда, не показались Барановичу слишком фантастическими. Впрочем, в своих мемуарах он ведь и не утверждал, что это подлинная информация. Откуда бы её раздобыл простой армейский (даже не штабной) офицер?

Достоверным было лишь то, что возвратить солдат в пределы Отечества, несмотря на усилия двух императоров (Александра и Людовика), оказалось невозможным. По причине острой нехватки мужского населения, подрезанного под корень в ходе великой французской смуты и двадцатилетних войн, владельцы виноградных плантаций так и не выдали беглецов. А те трудились на славу, пили на лоне природы шампанское и при этом не пьянели, только лица слегка розовели: не работники, а кровь с молоком!

«Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но ещё отдают за них своих дочерей», — писал жене другой участник заграничной кампании, генерал от инфантерии Ростопчин. Небезызвестный граф хоть и возмущался преклонением своих соотечественников перед французами, но, выйдя в отставку, сам уехал жить всё-таки в Париж.
Ещё бы не любить галлов, если мы с ними породнились! Правда, относительно сорока тысяч невозвращенцев одни историки категорически возражают (это же четверть всех русских войск за границей), а другие уже вывели определённую тенденцию: мол, вон ещё когда наши предки в массовом порядке пришли к выводу, что «пора валить»! Невозвращенцы императора Александра с подачи его подданного Барановича, разумеется, всколыхнули современное общество, охочее до исторических сенсаций.

Но сути дела эта полемика не меняет. Родня нам французы, да и только, если учесть ещё и количество солдат Великой армии, осевших в Российской империи, где они становились гувернёрами и приказчиками, поварами и кондитерами, пополняя сословие мещан и ремесленников. Скажем, на территории Вятской губернии, которая полицейским ведомством была определена как место жительства французских военнопленных, их насчитывалось более пяти тысяч: поселившись в починках, они возводили мосты, разбивали парки. Моншеры научили вятских даже плетению изящных корзинок и дамских шляпок из ржаной соломки. Она не уступала пшеничной флорентийской, прекрасно годилась для обработки, и спустя десятилетия новый кустарный промысел получил распространение в Вятке — месте традиционной ссылки поднадзорных, сродни другой, сибирской.

Вообще, говоря о взаимном влиянии Франции и России, нужно вести иной счёт. Около шестидесяти тысяч наполеоновских солдат, сдавшихся в плен, приняли российское подданство, что документально подтверждено отечественными архивами. Вот эти цифры подлинные, и совсем непонятно, почему не усомнился в провокационных слухах офицер-артиллерист, который по определению должен был с математикой дружить. Что уж говорить о так называемых разрушителях мифов (Александр Никонов, «Наполеон: попытка № 2»), готовых принять исторический фейк за чистую монету, если это работает на авторскую идею? Она же сводится к тому, что «вклад Наполеона в мировую цивилизацию неоценим».

Так утверждает сегодня писатель Веллер, но создаётся впечатление, что от его имени вот-вот заговорит литературный «цивилизатор» Смердяков, а вторить будет тот же Герцен. Последний, кстати, считал, что победители Наполеона повернули историю с большой дороги в страшную грязь. И завязла та большущая телега по самую ступицу, сразу не вытащишь!

С «разбуженным» революционером можно и нужно спорить, поскольку любой интерес к завоевателю, сопоставимому, разумеется, не только с Чингисханом, характеризует состояние общества, которое ждёт чрезвычайно сильную личность, способную решать проблемы собственной нации за счёт других народов и государств. Чем все эти игры в бонапартизм могут закончиться на этот раз, даже страшно подумать. И разве же этот Наполеон не Антихрист?

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК
Картина художника Богдана ВИЛЛЕВАЛЬДЕ «Они попали в плен в 1814 году», написанная 1885 году
Tags: Русская история
Subscribe

  • Он един и неделим...

    (Из цикла «Толковые записки») В ближайшей перспективе, как мне представляется, медицинская сестра станет вновь сестрой милосердия, и…

  • Даёшь иммунитет!

    (Думы самоизолянта) До тех пор, пока не появится вакцина от вируса, всякие меры карантинного характера, а тем более убойной силы…

  • «Нынче вам не прежнее»!

    (Мысли в пандемию) Люди, рождённые в Советском Союзе, лишь умозрительно представляли, что происходит там, за «железным занавесом».…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments