Николай ЮРЛОВ (generalporuchik) wrote,
Николай ЮРЛОВ
generalporuchik

Пушкинский совет для потомков

Альбрех Адам Переход итальянского корпуса Евгения Богарне через Неман

Похоже, Отечественная война 1812 года тоже нуждается в переоценке ценностей


Красивый лубок, которым зрителей кормили с экрана в канун 150-летия Отечественной войны 1812 года, — это, конечно, известный рязановский фильм «Гусарская баллада» по мотивам пьесы «Давным-давно» (1940). Героическая стилизация под девятнадцатый век у драматурга Александра Гладкова получилась довольно неплохая: видимо, ещё не успели люди забыть культурное наследие прошлого.


Кроме того, у автора хватило ума если и втянуть в своё сочинение Александра Первого, то весьма опосредованно. В одном из актов действует лишь незадачливый императорский генерал-адъютант граф Балмашов. Ситуация, разумеется, комична, какой она и должна быть: с письмом государя к фельдмаршалу Кутузову гонца по дороге ловят французы. И лишь вездесущий гусарский корнет Азаров (Шурочка, кавалерист-девица) выруливает безнадёжную, казалось бы, ситуацию с анекдотичным пленением большого чина царской свиты. Но всё равно конфуз: экий простофиля Александр Павлович, он так и не позаботился о должной охране столь важной птицы, а ведь в клювике она много чего ценного несла…

Такое складывается впечатление. Всеобъемлющий труд почётного члена многих зарубежных академий Евгения Тарле «Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год», впервые опубликованный в 1937 году, этот взгляд только укрепляет. Вот очень характерный кусочек текста титулованного историка, когда-то приват-доцента Петербургского императорского университета, но взятого при царе-батюшке под гласный полицейский надзор:

«Александр был от природы лишён понимания войны и военного дела. У Романовых, начиная с Павла, это было прочной родовой чертой, передававшейся по наследству. Быть может, именно оттого-то они все (и больше всего Александр Первый, Николай Первый, Константин и Михаил Павлович) так страстно были привязаны к фронтовой шагистике, к парадам, что стратегия настоящей войны была им чужда и непонятна».

Накат на Александра Павловича со стороны историка только усилится, когда Тарле начнёт обвинять государя в том, что он буквально «путался под ногами Барклая и Багратиона» с первых дней кампании и решительно не желал покидать войска. В принципе, если бы император, который встретил войну в Вильно (Вильнюс), сразу же удалился в Санкт-Петербург, это тоже вызвало бы гнев историка: вот, струсил, убежал, а ведь это — позор!

Но не струсил и не убежал, а потому в него следует метать копья за один только приказ по армии:

— Я всегда буду с вами и никогда от вас не отлучусь.

На самом же деле обстоятельства были таковы, что именно присутствие Александра Павловича на военном совете, где всё-таки признали необходимость ухода из Дрисского укреплённого лагеря, уберегло Первую армию от первого крупного сражения с непредсказуемыми последствиями. Вряд ли кто-то из генералитета мог бы решиться на такой смелый шаг — оставить без боя заранее подготовленные оборонительные позиции. Можно не сомневаться, что из столицы эта ситуация смотрелась совсем по-другому: не для того строились укрепления, чтобы их оставлять…

Выходит, чисто объективно польза от присутствия императора в составе действующей армии с первых дней вторжения Наполеона в Россию прослеживается. Он поступил как мудрый стратег, который выслушал обе стороны (как противников, так и сторонников сражения у Западной Двины) и принял окончательно верное решение: армии — отходить. Тарле этого очевидного факта не захотел принять.

Прав великий Пушкин, давший оценку действиям людей, пишущих пространные исторические труды, тысячу раз прав:

— Не доверяйте историю и политику профессионалам. Они продают свои труды за деньги…

Самое интересное, журнал ЦК ВКП (б) «Большевик» уже в 1950-х годах обвинил академика в «космополитизме» именно за эту его работу, за повторение «дворянско-буржуазной легенды о Барклае-де-Толли как о спасителе русской армии». Но более всего любопытен ответ перепуганного не на шутку академика Тарле: критику он, безусловно, учтёт. Он уже сейчас работает над новой книгой, посвящённой той же проблеме. Труд будет вдвое больше прежнего и получит название «Нашествие 1812 года и разгром Наполеона в России».

Эта работа (к сожалению или к счастью) так и не увидела свет, но показателен сам факт: теперь-то какую оценку героических событий историк готовился сменить на противоположную?

Картина немецкого художника Альбрехта Адама «Переход итальянского корпуса Евгения Богарне через Неман 30 июня 1812 года» («Русский альбом», 1815-1825 годы)




Tags: Русская история
Subscribe

  • Две столицы

    (Военно-историческое) Хорошо это или плохо, когда у государства две столицы: морская северная, построенная царём-западником на краю земли…

  • Удерживающий

    (Юбилейное) В истории России всё-таки был правитель, который не ввязался ни в одну войну, не выскребал последнее по амбарам и сусекам, облагая…

  • Бредень

    (Сличая прошлое с настоящим) Господа нигилисты, сотрясатели устоев, так обожествляли народ, что, чувствуя свою вину перед ним, оказали ему…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • Две столицы

    (Военно-историческое) Хорошо это или плохо, когда у государства две столицы: морская северная, построенная царём-западником на краю земли…

  • Удерживающий

    (Юбилейное) В истории России всё-таки был правитель, который не ввязался ни в одну войну, не выскребал последнее по амбарам и сусекам, облагая…

  • Бредень

    (Сличая прошлое с настоящим) Господа нигилисты, сотрясатели устоев, так обожествляли народ, что, чувствуя свою вину перед ним, оказали ему…